Все эти годы народ никогда не доверял власти, а власть прекрасно обходилась без его доверия. Утрата доверия ведёт к поражению на выборах (и то, если они проводятся честно), а не к майданам. «Революция достоинства» не решала – и не решила проблему демократической легитимации украинской власти. И ровным счётом никаких изменений не принесла. Как были гаранты и прочие «кэрманычи» узким кругом, бесконечно далёким от народа, так и остались. Вот вам сравнительные данные по доверию «злочынной владе» и нынешней, демократической, европейской и прочая, и прочая:

Всеукраинский опрос общественного мнения проводился по выборке, репрезентирующей население Украины в возрасте от 18 лет и старше социологической службой Центра Разумкова. В мае 2013 г. опрошено 2010, в октябре 2017 г. 2018 респондентов.

Называется, найдите десять отличий. Разве что политическим партиям люди стали доверять ещё меньше. Также понизился уровень доверия судам, прокуратуре, СМИ. Как и прежде украинцы доверяют только Церкви и армии. Феномен постмайданного общественного мнения – высокая поддержка общественных организаций, волонтёров и добровольческих батальонов (но не на Юго-Востоке Украины). Таким образом, результатом революции стало отнюдь не единение общества, образовавшего политическую нацию, а раскол, углубление разлома между условными элитами и массами. Граждане, не полагаясь больше на государство, ищут альтернативные центры силы и защиты. Собственный горький опыт научил их по умолчанию не верить mafia state, не бояться его сатрапов и не унижаться, выпрашивая подачки у «слуг народа».

Однако данная ситуация не означает, что нас ждёт очередной майдан, поскольку украинцы устали не от конкретных политиков, а от политики, оторванной от интересов простых людей. Политики, остающейся неизменной, несмотря на выборы, майданы, реформы, приход «новых лиц» и тому подобную второстепенную мишуру. Всеобщая апатия – не лучшая закваска для революционного теста. Если чего-то и можно ожидать на волне тотального недоверия власти, то это переворота. Какого, чьими силами и в чьих интересах – это уже другой вопрос.